Публикации

Преподобномученики Раифские и Казанские

Дата публикации  Количество просмотров
Преподобномученики Раифские и Казанские

Иеромонах Иосиф (Гаврилов), иеромонах Сергий (Гуськов), иеромонах Антоний (Чирков), иеромонах Иов (Протопопов) и послушник Петр (Тупицын), насельники Раифской Богородичной пустыни

27 января 1930 года в день преподобных отец в Синае и Раифе избиенных, в приходскую церковь, действующую на место разгромленной в 1928 году обители, собрались на престольный праздник бывшие насельники монастыря. Еще накануне — ко всенощной — прибыли из Казани, Свияжска и окрестных деревень престарелые монахини и благочестивые миряне. После всенощной кто-то пошел ночевать к знакомым, другие же, не имевшие ночлега, по благословению настоятеля общины иеромонаха Иосифа расположились прямо в церкви.

А на утро состоялась последняя Божественная Литургия Раифской братии. Удивительно трогательная, печальная, и вместе с тем, торжественная была в тот день служба. В последний раз причащалась братия Святых Таин, напутствуя друг друга перед грядущими испытаниями. И было что-то особенно пронзительное в том, что служили в тот день не в зеленых, а в красных облачениях, как бы провидчески облекшись в цвет мученических риз.

После Литургии братия служила молебен пред честным образом преподобных отцев в Синае и Раифе избиенных. И, воистину чуден Промысел Твой, Господи! Пока братия молилась небесным своим покровителям, окружившие храм новые варвары, сами не ведая того, повторяли уже бывшее много веков назад, готовя Раифским инокам венцы мученические. Сразу после молебна все находящиеся в храме были арестованы. Престарелых монахов и полуослепших инокинь без всяких объяснений затолкали в грузовики и отправили в Казань. По заснеженной дороге, обдуваемые ветрами и понукаемые грубыми конвоирами, ехали иноки прочь от родной обители, чтобы вдали от нее стяжать — кто — мученический венец, кто — жизнь исповедническую (лагерную и ссыльную)...

В августе 1918 года в Казань была занята белочехами, но через месяц Казань вновь была взята большевиками. Почти весь 1918 г. обитель подвергалась беззастенчивому грабежу со стороны дезертиров, бежавших с фронта и новой власти. Об ужасающем состоянии обители повествует рапорт братии Раифской пустыни за №101 от 20 декабря ст.ст. 1918 г.: “Честь имеем донести в Епархиальный Совет, что Раифская пустынь совершенно разграблена, разорена и уничтожена, ни одной лошади и коровы не оставили, одни пустые стены остались, дохода никакого нет, и икона дома стоит (т.е. чудотворная Грузинская икона Божией Матери находилась не в храме, ибо тот был осквернен и разграблен, а в келии, братия таким образом сберегала монастырскую святыню от поругания) и сами Христа ради питаемся”.

Братия Раифской пустыни находилась в отчаянном положении, усугублявшемся уходом из монастыря части старшей братии (во главе с игуменом Варсонофием) из-за опасения мести со стороны ЧК. И если в 1917 году братии Раифской пустыни насчитывалось 81 человек (игумен, 11 иеромонахов и 1 священник, 7 иеродиаконов, 44 послушника и 6 рабочих), то к концу 1918 года оставалось всего 48. Временно исполняющим обязанности настоятеля был назначен ризничий пустыни иеромонах Сергий (Гуськов).

В декабре 1922 г. в Раифе состоялось пострижение в мантию послушника Иоанна Гаврилова — того, кому позже Господь приведет стать последним настоятелем Раифского храма, действующего в 1930 г. на месте упраздненной властями обители. Будущий священномученик Иосиф, а тогда еще послушник Иоанн, писал: на имя другого будущего новомученика иеромонаха Сергия: “Прожив в Раифской пустыни 12 лет, я убедился, что для спасения моей души самая подходящая обитель эта. Поэтому покорнейше прошу Ваше Высокопреподобие походатайствовать за меня куда следует, постричь меня в монашество, дабы более потрудиться для св.обители в монашеском чине”.

Видя такое стремление к принятию монашества, иеромонах Сергий 30 ноября 1919 г. направил на имя епископа Анатолия рапорт с прошением разрешить пострижение Иоанна Гаврилова, проживающего в монастыре с 1907 г. до империалистической войны., Прилагалась и выпись из метрической книги, что Иван Гаврилов родился 16 октября 1888 г. в семье крестьян Иллариона Ивановича и Дарьи Ивановны Гавриловых. Прибыв в Епархиальный Совет, о.Сергий лично дал одобрительных отзыв о послушнике Иоанне и Совет постановил: “Принимая во внимание возраст представляемого к пострижению — 31 года, его безбрачие, освобождение его от военной службы, 12-летнее пребывание в пустыни и устный одобрительный отзыв о нем иеромонаха Сергия, разрешить заведующему Раифской пустыни иеромонаху Сергию постриг в мантию послушника Иоанна”, и 22 декабря/4 января 1920 г. Иоанн Гаврилов был пострижен благочинным монастырей игуменом Феодосием (будущим настоятелем пустыни) с наречением имени Иосиф.

Несмотря на тяжелое для обители время, она все же не переставала жить молитвенными подвигами. Пост и молитва монастырская не только не ослаблялись, но — напротив, усиливались против прежних. Спасение искали в наложении на себя новых обетов, духом строгой аскеты изгоняя невольный трепет перед грядущими испытаниями, всякую тень отчаяния или уныния, столь понятных в последние времена.

Господь в нужное время посылал Свои милости для поддержания духа веры. Так, с приездом в Казань 26 июня ст.ст. (в день празднования Смоленской иконы Божией Матери) 1920 г. митрополита Кирилла (Смирнова), назначенного на Казанскую кафедру, церковная жизнь в епархии оживилась. Народ сплотился вокруг своего архипастыря. В течение месяца был найден для Раифы настоятель — прежний настоятель Макарьевской пустыни игумен Феодосий, известный аскет, безупречной нравственности и твердости веры человек, не имевший высокого образования, но обладавший большим духовным и жизненным опытом. Обитель с радостью восприняла это известие, ведь игумена Феодосия очень уважали среди православных мирян.

Игумен Феодосий (вскоре ставший архимандритом) родился в 1886 г. в семье благочестивых крестьян Казанской губернии Акила Григорьевича и Акилины Михайловны Лузгиных и при крещении был наречен Феодором. Феодор поступил в Раифскую пустынь уже в зрелом возрасте — в 31 год (10 июля 1897 г.). В августе 1902 г. он был пострижен в монашество с именем Феодосий, а 16 марта 1903 г. рукоположен во иеромонаха. Был и.д. эконома Архиерейского Дома, казначеем Свияжского монастыря, а затем был назначен игуменом Макарьевской пустыни, пока решением владыки Кирилла не был переведен настоятелем Раифской обители.

Однако, не долго продолжалась радость православных казанцев. Вскоре митрополит Кирилл был арестован и увезен в Москву, а годом позже арестовали и заключили в тюрьму епископа Анатолия (Грисюк). В 1922 году в Казань прибыл обновленческий архиепископ Алексий и самовольно захватил церковное управление. Казанские викарии — епископ Иоасаф (Удалов) и епископ Афанасий (Малинин), а за ними и все монастыри отказались признать обновленцев. Однако, большинство приходского духовенства подпало под власть живоцерковников, которые требовали подчинения и от монастырей. но последние были верны православной вере. Так, из Раифской пустыни в обновленческое епархиальное управление поступило постановление, что “Братия Раифской пустыни не признает обновленческое Высшее Церковное Управление (ВЦУ), как порвавшее единение с Единой, Соборной и Апостольской Церковью, архиепископа Алексия и КЕУ, возглавляемое незаконным архиепископом”. Под этим решением подписалось 25 человек братии и 18 послушников.

Впрочем, торжество обновленчества продолжалось недолго — после освобождения Святейшего Патриарха Тихона из заключения началось массовое бегство приходского духовенства из “живоцерковничества”. Епископ Иоасаф принимал отпавших через особый чин покаяния, а храмы, где служил лжемитрополит Алексий — ко всеобщему народному ликованию освещал малым чином. Православных архиереев во всех церквях принимали по пасхальному торжественно — устилая дорогу цветами и встречая пасхальным звоном колоколов. Раифа так же, как один из оплотов Православия, была посещена епископами Иоасафом и Афанасием, храмы монастыря были переполнены верующими. И хотя вскоре начались новые ссылки и аресты, ощущение моральной победы и духовной правоты до самых последних дней не покидали сердца стойких раифских иноков. Даже арест и удаление из пределов Казанской епархии в мае 1924 года Владыки Иоасафа, главного противники обновленцев, не подорвали мужества монахов. Да и архимандрит Феодосий, как благочинный всех монастырей епархии, содействовал сохранению в обителях неповрежденного православия.

Так, в Казани он поддерживал игуменью Феодоровского монастыря Ангелину в ее борьбе с обновленцами. 21 августа 1924 года от протоиерея Феодоровской общины Аркадия Преображенского, перебежавшего к обновленцам, в живоцерковническое Управление было направлено следующее заявление: “20 августа с.г. я был вызван к Игуменье Ангелине, где архимандрит Раифской пустыни Феодосий, считающий себя благочинным всех монастырей Казанской епархии, предложил мне отказаться от единения с Епарх. Управ., и перейти на сторону ее тайных врагов, т.е. епископа Афанасия, архимандрита Феодосия и др. лиц, явно имеющих общение с объявленными преступниками — патриархом Тихоном, епископом Иоасафом и др... Я от такого предложения отказался.; В 10 часов вечера того же числа я был вызван на собрание приходского Совета, который предложил мне прекратить совершение богослужения в храме Феодоровского монастыря”. Того же числа обновленческое КЕУ доводило до сведения ТНКВД, что “архимандрит Феодосий вносит постоянную смуту в мирных граждан и переносит вопросы чисто религиозные на политическую почву, возбуждая верующих против обновленцев”.

Имя настоятеля Раифской пустыни неоднократно поминалось в обновленческих обращениях к власти и в обновленческом журнале “Православный Церковный Вестник”, например, в связи с отказом Раифских иноков дать обновленцам чудотворную Грузинскую икону Божией Матери для ношения ее крестным ходом по городу Чистополь.

Светская власть не могла долго терпеть всевозрастающее влияние Раифской обители. После ссылки монахов Казанского Иоанно-Предтеченского монастыря и епископа Иоасафа именно Раифская и Седмиозерная пустыни с их настоятелями архимандритами Феодосием и Александром представлялись главными оплотами православия в Казанском крае. Как и много веков назад, во времена иконоборческой деспотии и гонений на почитавших иконы, именно монашество выступило на защиту Христовой веры и стойким исповеданием Православия приближало день его Торжества. Этого-то и не желала допускать светская власть. В результате архимандрит Феодосий был арестован и сослан, а Раифская пустынь в июне 1928 года — закрыта.

Однако, крестьяне с окрестных с Раифой сел организовали общину, куда вошло семеро из 30-ти бывших насельников монастыря: иеромонахи Иосиф (Гаврилов), Варлаам (Похилюк), иеродиакон Порфирий (Советников), иеродиакон Иероним (Сорокин), послушники Нестор Никитин и Петр Ранцев. Другие иноки поселились в близлежащих деревнях и селах. Несмотря на закрытие пустыни, влияние монашества в Раифе оставалось по-прежнему велико. К инокам приходили крестьяне со всей Татреспублики, из Чувашии и Маробласти. Большинство Раифских монахов не переставало совершать Таинств, исповедовать, крестить, отпевать, даже служить Литургию (иной раз в приходской церкви, иной раз — у себя дома).

Закрытием святой обители власти добились обратного результата, ибо теперь как сам монастырь, так и сосланный его настоятель были овеяны ореолом мученичества и исповедничества. Раифские же монахи, даже в подобном рассеянии продолжали проповедовать слово Божие и окормлять свою паству. Такая ситуация не могла устроить власть, и в мае 1929 года в ТатЦИКе прошли консультации с представителями НКВД и КазРИКа о судьбе Раифской пустыни и бывших ее насельников. Вскоре последовали первые аресты под предлогом того, что многие из монахов прятали от изъятия церковную утварь, которая принадлежит государству. Нашлись и те, кто указал на иеромонаха Сергия (Гуськова), его сестру монахиню Веру, послушника Ивана Ларионова и др. В результате обысков, ГПУ изъяло у иеромонаха Сергия церковные облачения, у крестьянки Надежды Порфирьевой — позолоченный крест с епитрахилью, которые о.Сергий дал на хранение, у крестьянки Пелагеи Алексеевой — серебряный потир, дискос, лжицу, копие, тарелочку и ковш с покровцами. Крест принадлежал лично о.Сергию и был наградным от св.Патриарха Тихона, точно так же, как и облачения. По поводу чаши для Св.Причастия будущий священномученик Сергий сказал: “Чашу не отдал еще и потому, что по религиозным соображениям я ее отдать лично не могу”.

Среди добрых христиан был и бывший лесник, а позже — председатель сельсовета д.Бело-Безводной Феодор Анисимов. Когда был голод, Анисимов (в 1927 году) тайно выделил для монастыря землю в поле под картофель, а после закрытия обители — по просьбе монахов — взял на сохранение серебряный потир, и много сделал для открытия на месте монастыря приходской общины.

20 декабря 1929 года о.Сергий был неожиданно для него освобожден под подписку о невыезде. Это была продуманная властью акция с целью успокоить возмущение крестьян от ареста о.Сергия, и заодно выяснить отношение к этому других Раифских монахов. Один сельский активист докладывал по поводу ареста о.Сергия:

“Когда он (Сергий) сидел, в церкви была распространена провокация, что Сергия в ГПУ били и потом расстреляли. Верующие распустили эти разговоры по деревне, и многие крестьяне возмущались жестокостью власти, до тех пор, пока Сергия не выпустили. Эта провокация — дело рук монахов”.

Выяснив, что монахи, даже лишенные возможности жить в родной обители, продолжают оказывать значительное влияние на крестьян, отвергавших всякую антирелигиозную пропаганду и не спешивших вступать в колхозы, власти решили выдвинуть против иноков сразу три обвинения: в агитации против мероприятий Соввласти, в убийстве 7 красноармейцев в 1918 году (хотя никто из Раифских монахов не принимал в этом участия и вины их не было никакой) и сокрытии монастырского имущества. И вот 23 января 1930 г. в д.Бело-Безводной состоялись первые аресты: были арестованы все проживавшие на поселение монахи и несколько церковников, всего — 19 человек. Однако, власти не добились ожидаемого результата, о чем с сожалением свидетельствовало обвинительное заключение: “задержание всех этих лиц не произвело того впечатления, которое оно должно было произвести среди монашествующих, так как не прошло и четырех дней, как в Раифе собрались монашествующие в числе 25 человек, которые 27-го января после богослужения и были задержаны”.

После службы (было это 14/27 января 1930 года, в день памяти преподобных Отцев в Синае и Раифе избиенных) и трогательного молебна, во время которого многие из присутствующих плакали, окружившие храм чекисты стали выталкивать верующих из церкви, в шапках ввалились в алтарь и выволокли иеродиаконов, потреблявших Святые Дары. Монахов и монахинь заключили в одну комнату, а мирян — в другую. Молодой офицер снимал показания, допрашивая всех по одному. После этого всех монахов и монахинь и несколько человек увезли в Казань, где заключили в тюрьму.

Тут, в тюремных узах и явили новомученики Раифские образ нелицемерного стояния за Христа. Ни угрозы следователей, ни жестокое тюремное обращение не сломили мужества иноков. Напротив, чем очевиднее становилось, что придется пострадать за Христа, тем тверже монашествующие держались на допросах.

Иеромонах Иосиф, принявший сан иеродиакона в 1920, а иеромонаха — в 1923, и избранный (хотя в монастыре были иеромонахи много старше по хиротонии) после закрытия обители настоятелем приходской церкви, на допросе свидетельствовал: “Ни в каких политических партиях не состоял и не состою. К Советской власти я отношусь как во власти, данной от Бога, но власть от Бога должна исполнять Божию волю, советская же власть не исполняет волю Бога, а потому — не Божья власть, а сатаническая. Она закрывает храмы, надругивается над святыми иконами, учит детей безбожию и т.д., т.е. исполняет сатаническую волю... И лучше умереть с верой, чем без веры. Я являюсь настоящим верующим, и вера меня спасала в боях, и надеюсь, что в дальнейшем вера меня спасет от смерти. Я твердо верую в Воскресение Христа и Его Второе Пришествие. Против налогов я не шел, так как в Писании сказано: “Кесарево — кесарю, а Богов — Богу”. Виновным себя признать не могу. Никакой антисоветской агитации не вел и не веду”.

Иеромонах Иосиф добавил, что “в монастырь его заставили поступить религиозные убеждения”. Вначале он был послушником в гостинице и на пчельнике, а в 1910 году был взят на военную службу библиотекарем Офицерского собрания. В 1914 году был демобилизован, и, прожив в монастыре 2-3 месяца, вновь был взят на войну — кашеваром. “Во время революции, — показывал о.Иосиф, — я был на фронте, и относился к перевороту, зная, что хорошего ничего не будет”. В 1917 г. он вернулся домой, но в 1918 и начале 1919 был взят в рабочий батальон по разгрузке вагонов. С 1919 года иеромонах Иосиф уже не покидал монастыря до самого своего ареста.

Другой член приходской общины, настоятелем которой был иеромонах Иосиф, был иеромонах Варлаам, в миру — Виктор Семенович Похилюк, 60-летний монах, живший всегда затворнически и аскетично. Родился он в с.Порпуровцы Винницкого уезда Каменец-Подольской губ. в семье крестьянина. Окончив церковноприходскую школу, в ноябре 1900 г., был зачислен в послушники Кишиневского Архиерейского Дома. Тихого и аскетичного молодого человека заметил епископ Кишиневский Иаков (Пятницкий), который после исповеди и беседы с Виктором, искавшим монашества, решил постричь его в монашество, что и исполнил 19 ноября 1900 г. В монашестве Виктор получил имя Варлаама, в память мученика, пострадавшего за Христа в 304 году. 16 августа Варлаам был рукоположен во иеродиакона, а в ноябре, по переводу владыки Иакова в Ярославль, был определен в число братии Ярославского Архиерейского Дома. Полюбившийся Владыке за простоту и истинно христианские добродетели (постничество и смиренномудрие), иеродиакон Варлаам был рукоположен во иеромонаха 18 мая 1907 г., а в 1910 г. — переведен в Казанскую епархию вслед за назначением Владыки Иакова архиепископом Казанским.

Здесь с января 1911 г. о.Варлаам исполнял обязанности эконома Архиерейского Дома. Однако, губернский город плохо подходил для уединенной монашеской жизни, какую давно искал и о которой еще молодым человеком мечтал Варлаам, и в 1912 г. он упросил Владыку Иакова перевести его в тихую Раифскую пустынь, дабы там, вдали от городской суеты, искать спасения и молитвенного подвига. Здесь ему было дано послушание священства в с.Васильево, а затем — с января по октябрь 1917 г. — в с.Помарах. После чего он вернулся в Раифу. На допросе иеромонах Варлаам показал: “Когда закрывали монастырь (1928), я был арестован и сидел в тюрьме 4 дня. За что арестован в настоящее время, я не знаю, виновным себя перед Советской властью ни в чем не чувствую... Как священник, согласно слова Божия, я считаю, что всякая власть дана Богом и ей надо подчиняться. Я считаю, что советская власть поставлена за грехи народа. Как-то после Рождества в газете “Красная Татария” была помещена заметка, где про нас, служителей церкви, сообщают, что мы часть пьянствуем и спаиваем бедноту с тем, чтобы она не шла в колхоз. Должен сказать, что я лично никаких напитков не употребляю совсем... Другие лица, проживающие со мной в монастыре, тоже не пьют”. Виновным в антисоветской агитации о.Варлаам себя не признал, ибо, как он заметил, “в мирские дела не вмешиваюсь”.

Другой священномученик Иов (в миру — Иоанн Андреевич Протопопов) родился в 1880 г. в Одессе, по происхождению — малоросс. Монашество принял в 1907 г. и до 1917 г. проживал в Киеве. В октябре 1917 г., приехав в Казань,: поступил в Свияжский Успенский монастырь, где настоятельствовал бывший Сарапульский епископ Амвросий (Гудко). После убиения красноармейцами епископа Амвросия (в августе 1918 г.), иеродиакон Иов, весьма почитавший владыку Амвросия и претерпевший с ним множество от безбожников притеснений и гонений, поступил в Раифскую пустынь. “В монастырь, — показал на допросе священномученик Иов, — поступил по собственному желанию. Я придерживаюсь тихоновского направления”. Иеромонах Иов был арестован 23 января н.ст. в д.Бело-Безводной, куда пришел из д.Таганаш, где служил до декабря 1929 года. “За что арестовали, я не знаю, — сказал на допросе о.Иов, — 23 января у меня был обыск, ничего не нашли”.

Престарелый 62-летний иеромонах Антоний был родом из Чистополя Казанской губернии, из семьи мещан (родители его — Иван Стефанович и Евдокия Ивановна Чирковы). Служил в армии с 1883 по 1887 г., после чего в 1890 г. поступил в Раифскую пустынь, где 23 марта 1908 г. был пострижен в монашество, а после революции — рукоположен во иеродиакона и иеромонаха. Иеромонах Антоний был арестован 23 января 1930 года утром в 6 часов. К нему неожиданно вломилось несколько чекистов и стали производить обыск, однако, ничего, кроме духовной литературы и облачений, не нашли. После этого о.Антоний вместе с другими арестованными 23 января в д.Бело-Безводной, был препровожден в Казань. “Причина ареста мне неизвестна, — показал на допросе иеромонах, — занимаюсь я столярничеством (после закрытия монастыря и поселения на жительство в д.Бело-Безводной), принимаю заказы от крестьян. Они ко мне приходят на дом, так как я кроме церкви никуда не хожу”. Виновным в предъявленный обвинениях о.Антоний себя, конечно, не признал. Так же, как и остальные насельники пустыни.

Иеромонаха Сергия, как ризничего закрытой обители, к тому же неоднократно исполнявшего обязанности настоятеля, допрашивали с особым пристрастием, применяя для этого пытки (рассказывали, что когда о.Сергия вывели из камеры для приведения приговора в исполнение, т.е. на расстрел, то, прежде крепкий, о.Сергий не мог самостоятельно двигаться и его волокли под руки два конвоира).

Иеромонах Сергий (в миру — Павел Иванович Гуськов) родился в 1875 г. в с.Мансурово Лаишевского уезда Казанской губернии в семье благочестивых крестьян Ивана Алексеевича и Анны Семеновны Гуськовых. Окончив сельскую школу, Павел помогал отцу по хозяйству, но продолжал, так же, как и сестра Вера, мечтать о монашестве. Посему родители не стали противиться воле сына, когда он поступил в Раифскую пустынь (1 мая 1898 г.). После восьми лет послушничества Павел 18 июня 1906 г. принял монашеский постриг с именем Сергий, через три года был рукоположен во иеродиакона, а 15 апреля 1910 — во иеромонаха. Указом Духовной Консистории от 12 февраля 1914 г. о.Сергий был утвержден в должности ризничего.

В сентябре 1918 г., когда вместе с белочехами ушли настоятель пустыни игумен Варсонофий и мн. из старшей братии, то по ходатайству оставшейся братии временным исполняющим обязанности настоятеля был утвержден иеромонах Сергий, которому пришлось руководить монастырской жизнью в тяжелейший период для святой обители. Службы проходили в разграбленных храмах, стены которых снаружи были изрыты шрапнелью, а изнутри осквернены дерзкими руками безбожников, уже в 1918 году содравших серебряные оклады с икон. Монастырское хозяйство было разграблено почто полностью, и только ризница, благодаря о.Сергию, была сокрыта от кощунников и сохранена почти в целости. Даже после июля 1920 г., когда настоятелем пустыни стал архимандрит Феодосий, иеромонах Сергий несколько раз исполнял обязанности настоятеля (в период отъездов о.Феодосия). С 1923 г. возле монастыря поселилась и сестра о.Сергия — Вера, принявшая монашеский постриг и именем Варвара, которая выполняла в монастыре прачечные работы. Арестованный вместе с сестрой 23 января иеромонах Сергий был препровожден в Казань и допрошен. “Мои родители, — свидетельствовал будущий священномученик, — были крестьяне, и занимались хлебопашеством. Я с ними прожил до призыва на военную службу, на которую ввиду слабости здоровья не попал;. После призыва под влиянием религиозного чувства я решил уйти в монастырь... Летом 1928 г. наш монастырь закрыли. Но крестьяне д.Бело-Безводной организовали приход — религиозную общину. Из всего состава монашествующих — около 40 человек — крестьяне выбрали 7 человек, которые и совершали для них церковные требы...”.

Многие еще раифские монахи и послушники были арестованы и допрошены. Все они мужественно держались на допросах, не отрекаясь от веры. Иеродиаконы Иероним (Сорокин) и Порфирий (Советников), монахи Геласий, Нестор (Никитин) — с Афона, Савватий (Агафонов), послушники Александр Себельдин, Петр Ранцев, Иоанн Балякин, Иоанн Хорьков, а также 19 инокинь из трех закрытых в конце 20-х годов женских монастырей и несколько крестьян — явили собой образ христианской кротости и мужественного стояния за православную веру.

Но особенное внимание чекистов привлек молодой, двадцати трех летний послушник Петр (Тупицин). Простодушный и откровенный, он на допросе изумил даже следователей. Его готовность пострадать за Христа, открытое и даже радостное исповедание православной веры, обличение антихристианской власти, и ныне не может оставить равнодушным всякое верующее сердце. Послушник Петр родился в 1906 г. в д.Еланбуй Осиновского уезда Пермской губернии в доброй крестьянской семье. Окончив сельскую школу и будучи уже в юном возрасте глубоко религиозным, ушел он скитаться по святым местам, желая найти тихую обитель для уединенной монашеской жизни. Был Петр в разных монастырях, но почти повсюду находил их либо закрытыми, либо в разоренном состоянии и под угрозой закрытия. Посетил он и Саровский монастырь и часто слышал, что есть-де под Казанью Раифская пустынь, которая не закрыта, и которую очень поддерживают крестьяне окрестных сел. Сюда Петр и пришел. Архимандрит Феодосий ласково принял нового послушника и до закрытия святой обители Петр нес различные послушания.

По закрытию обители юный послушник вновь пустился в странничество, проживая — где день, где — два, но в основном -— при д.Бело-Безводной, где часто приходил к иеромонахам Сергию и Иову за наставлениями в духовной жизни и советом, готовился Петр и к принятию монашества. Отсюда ходил Петр в Казань, а позже — около 1,5 лет прожил в д.Чурилино, летом работая в поле, а зимой — когда прирабатывал черными работами (год был голодный, да и “церковникам” работы особенно не предоставляли), а когда — и добывая себе хлеб Христовым именем. В начале Филиппова поста 1929 года Петр вернулся в д.Бело-Безводную. С этого времени он часто посещал монастырь. По поводу своего отношения к положению Церкви в СССР, Петр сказал на допросе: “Я человек верующий и готов пострадать за веру, на которую сейчас идет гонение. Это гонение не новость. Его нужно было ждать, т.к. об этом предсказано в Священном Писании. Для православных христиан наступят времена еще более ужасные, и встретить их надо быть готовым, и переносить их с радостью”.

Многие из арестованных в престольный Раифский праздник могли бы не приехать в тот день в Раифу, ибо большинство из них знали, что власть уже арестовала нескольких монахов и верующих крестьян в д.Бело-Безводной, но страх Божий превозмог страх человеческий, и никто не покинул святую обитель, хотя все понимали, что для кого-то Св.Причастие в тот праздничный день может стать последним в их земной жизни.

Следствие продолжалось всего 23 дня, и 20 февраля 1930 года, в день, когда Православная Церковь чтит память 1003 мучеников Никомидийских, заседание Судебной Тройки ГПУ ТАССР приговорило иеромонахов Иосифа (Гаврилова), Сергия (Гуськова), Варлаама (Похилюка), Иова (Протопопова), Антония (Чиркова), послушника Петра (Тупицина) и двух мирян — Василия Гаврилова и Абрамова Степана — к ВЫСШЕЙ МЕРЕ социальной защиты — расстрелу. Другие иноки и инокини, арестованные в д.Бело-Безводной и в Раифе, были сосланы в концлагерь и в Севкрай на 5 лет.

Духовным утешением и укреплением перед принятием мученической смерти было для священномучеников Иосифа, Иова, Варлаама, Антония и мученика Петра то, что Господь сподобил их принять венец мученический в день Благовещения Пресвятой Богородицы — 25 марта/7 апреля 1930 г. Священномученика же Сергия терзали еще несколько месяцев, пытками добиваясь от него “признания”, где спрятана монастырская ризница, но так ничего и не узнали от него. И 10 августа н.ст., в день, когда установлено празднование Смоленской иконе Божией Матери, был казнен и священномученик Сергий.

Другие раифские монахи тоже пострадали: кто-то был расстрелян, кто-то сослан в концлагерь, кто-то умучен в заключении. их прославление, верим, еще грядет.

Прошло много лет. В Раифской пустыни, разоренной безбожниками, была и тюрьма, и колония малолетних преступников. Но вот недавно святая обитель вновь была передана Русской Православной Церкви, и в этом месте вновь стала возрождаться монастырская жизнь. Постепенно прежнее благолепие возвращается монастырю, и одиннадцать позолоченных крестов уже возвещают миру о свершившемся в который раз Торжестве Православия. Три храма — Грузинской иконы Божией Матери (где находится монастырская святыня), Раифских мучеников (с приделом, освященным в память новомучеников Российских) и Троицкий — уже действуют. Святая обитель живет и возрождается небесным покровительством и предстательством новых мучеников Раифских.

Сподоби же и нас, Господи святыми молитвами единовсельников преподобных отцов в Синае и Раифе избиенных — новомучеников Раифских Иосифа, Сергия, Иова, Варлаама, Антония и Петра, Небесного Твоего Царствия! Аминь.

Теги:
Раифский монастырь
Раифа
Раифские преподобномученики
Казанские святые
история Казанской епархии

Православие в Татарстане

Новости партнеров

Все публикации