Публикации

Великий Пост: светлая печаль богослужений, или как избавиться от постоянной тревоги

Дата публикации  Количество просмотров
Все публикации автора
Автор:
Подготовил Илья Тимкин
Великий Пост: светлая печаль богослужений, или как избавиться от постоянной тревоги

Чистый Понедельник в этом году совпал с выходным Днём Защитника Отечества – и солдаты воинства Христова смогут беспрепятственно посетить сегодня вечером великопостное богослужение. В течение первых четырёх дней «духовной весны» во всех православных храмах будет читаться Великий покаянный канон святого Андрея Критского – знаменитые коленопреклонённые молитвы, охватывающие воспоминанием длинную историю человеческого рода от самого Адама. Если вы ещё не очень знакомы со смыслом Канона, прочтите нашу недавнюю публикацию. Там же, кстати, можно распечатать текст древних молитвословий вместе с подстрочным переводом на современный русский язык.

Сегодня мы прочтём ещё один отрывок из книги протопресвитера Александра Шмемана. Проповедник расскажет нам об общем настроении великопостных богослужений. Тёмные облачения священников, однообразное пение, «длинные» службы – всё это, если не побывать в храме Великим Постом самому, кажется таким унылым и скучным. Но вот мы, пересилив леность, собираемся и, всё-таки, приходим в церковь. И уже через небольшое время начинаем понимать, что великопостные богослужения – одни из самых прекрасных во всей Церкви. Что происходит с верующими внутри храма, чем выделяется молитвенный строй «весны покаяния» и как часто мы должны ходить в церковь – об этом сегодня расскажет отец Александр Шмеман.

Великопостные богослужения. «Светлая печаль»

Великий пост. Молитва

Для многих, если не для большинства, православных христиан Пост состоит из ограниченного количества формальных, большей частью отрицательных правил: воздержание от скоромной пищи (мяса, молочного, яиц), танцев, может быть и кинематографа. Мы до такой степени удалены от настоящего духа Церкви, что нам иногда почти невозможно понять, что в Посте есть «что-то другое», без чего все эти правила теряют большую часть своего значения. Это «что-то» другое можно лучше всего определить как некую атмосферу, «настроение», прежде всего состояние духа, ума и души, которое в течение семи недель наполняет собой всю нашу жизнь. Надо еще раз подчеркнуть, что цель Поста заключается не в том, чтобы принуждать нас к известным формальным обязательствам, но в том, чтобы «смягчить» наше сердце так, дабы оно могло воспринять духовные реальности, ощутить скрытую до тех пор жажду общения с Богом.

Они знают духовное искусство покаяния

Эта постная атмосфера, это единственное «состояние духа» создается главным образом богослужениями, различными изменениями, введенными в этот период поста в литургическую жизнь. Если рассматривать в отдельности эти изменения, они могут показаться непонятными «рубриками», формальными правилами, которые надо формально исполнять; но взятые в целом они открывают и сообщают нам самую сущность Поста, показывают, заставляют почувствовать ту светлую печаль, в которой подлинный дух и дар Поста. Без преувеличения можно сказать, что у святых Отцов, духовных писателей и создателей песнопений Постной Триоди, которые мало-помалу разработали общую структуру постных богослужений, придали Литургии Преждеосвященных Даров эту особую, свойственную ей красоту, было одинаковое, единое понимание человеческой души. Они действительно знают духовное искусство покаяния, и каждый год, в течение Поста, они дают всем, кто имеет уши, чтобы слышать, и глаза, чтобы видеть, возможность воспользоваться их знанием.

Мы попадаем в такое место, куда не достигают шум и суета жизни

Великий пост

Общее впечатление, как я уже сказал, это настроение «светлой печали». Я уверен, что человек, входящий в церковь во время великопостного богослужения, имеющий только ограниченное понятие о богослужениях, почти сразу поймет, что означает это с виду противоречивое выражение. С одной стороны, действительно известная тихая печаль преобладает во всем богослужении; облачения — темные, служба длиннее обычного, более монотонная, почти без движений. Чтение и пение чередуются, но как будто ничего не «происходит». Через определенные промежутки времени священник выходит из алтаря и читает одну и ту же короткую молитву, и после каждого прошения этой молитвы все присутствующие в церкви кладут земной поклон. И так в течение долгого времени мы стоим в этом единообразии молитвы, в этой тихой печали.

Но в конце мы сознаем, что эта продолжительная и единообразная служба необходима для того, чтобы мы почувствовали тайну и сперва незаметное «действие» в нашем сердце этого богослужения. Мало-помалу мы начинаем понимать или скорее чувствовать, что эта печаль действительно «светлая», что какое-то таинственное преображение начинает совершаться в нас. Как будто мы попадаем в такое место, куда не достигают шум и суета жизни, улицы, всего того, что обычно наполняет наши дни и даже ночи, — место, где вся эта суета не имеет над нами власти.

Мы чувствуем себя лёгкими и счастливыми

Все, что казалось таким важным и наполняло нашу душу, то состояние тревоги, которое стало почти нашей второй природой, куда-то исчезает, и мы начинаем испытывать освобождение, чувствуем себя легкими и счастливыми. Это не то шумное, поверхностное счастье, которое приходит и уходит двадцать раз в день, такое хрупкое и непостоянное; это — глубокое счастье, которое происходит не от одной определенной причины, но оттого, что душа наша, по словам Достоевского, прикоснулась к «иному миру». И прикоснулась она к тому, что полно света, мира, радости и невыразимой надежды.

«Как часто мы должны молиться?»

Мы понимаем тогда, почему службы должны быть длинными и как будто монотонными. Мы понимаем, что совершенно невозможно перейти из нормального состояния нашей души, наполненной суетой, спешкой, заботами, в тот иной мир, без того, чтобы сперва «успокоиться», восстановить в себе известную степень внутренней устойчивости. Вот почему те, которые думают о церковных службах только как о каких-то «обязательствах», которые всегда спрашивают о «минимальных требованиях» («как часто мы должны ходить в церковь?», «как часто мы должны молиться?») никогда не смогут понять настоящего значения богослужений, переносящих нас в иной мир — в присутствие Самого Бога! — но переносят они нас туда не сразу, а медленно, благодаря нашей падшей природе, потерявшей способность естественно входить в этот «иной мир».

Печальное однообразие богослужения приобретает новый смысл

И вот, когда мы испытываем это таинственное освобождение, легкость и мир, печальное однообразие богослужения приобретает новый смысл, оно преображено; оно освящено внутренней красотой, как ранним лучом солнца, который начинает освещать вершину горы, когда внизу, в долине, еще темно. Этот свет и скрытая радость исходят из частого пения аллилуйя, от общего «настроения» великопостных богослужений. То, что казалось сперва однообразием, превращается теперь в мир; то, что сперва звучало печалью, воспринимается теперь как самые первые движения души, возвращающейся к утерянной глубине. Это то, что возвещает нам каждое утро первый стих великопостного Aллилуия:

От нощи утренюет дух мой к Тебе, Боже, зане свет повеления Твоя.           

С раннего утра мой дух стремится к Тебе, Боже, потому что Твои повеления — свет (на земле).

«Печальный свет»: печаль моего изгнания, растраченной жизни; свет Божьего присутствия и прощения, радость возродившейся любви к Богу и мир возвращения в Дом Отца. Таково настроение великопостного богослужения; таково его первое соприкосновение с моей душой.

Возвращайтесь на наш сайт завтра – протопресвитер Александр Шмеман расскажет о великопостной молитве святого Ефрема Сирина – когда она читается, что нужно делать при её чтении, и, самое интересное – о чём же мы просим Бога в этом молении.

Теги:
Великий пост
протоиерей Александр Шмеман

Православие в Татарстане

Новости партнеров

Все публикации