Публикации

Дата публикации   Количество просмотров

Когда режиссёр Альфред Хичкок приступал к съёмкам новой большой и сложной картины, он всем своим существом ощущал, как тяжёлая дверь киностудии захлопывалась за его спиной. С этого момента на несколько месяцев вся его жизнь превращалась в жизнь на съёмочной площадке, все интересы фокусировались на картине, все прочие мысли приходилось оставлять на потом – теперь главное было здесь, в процессе создания фильма.

Мы сегодня вышли из храма с прощёной вечерни, и тоже попали в совершенно другой мир – мы вышли в Великий пост, на ухабистую тропку, ведущую к Пасхе. Впрочем, упаднических настроений мы не ощущаем, напротив, дышится легко и радостно – свежий ветер донёс до нас слова: «Возсия весна постная!»


Четыре вечера

Марафон духа

Великий Пост: почему многие считают Канон святого Андрея Критского скучным

Святая Четыредесятница, как много мы увидим на твоём пути, кого только не встретим, где только не побываем! Одним из первых наших попутчиков станет преподобный Андрей Критский, родившийся в сирийском Дамаске почти полторы тысячи лет назад. Этот поэт и гимнограф оставил после себя Великий канон, который почти сразу Церковь стала использовать именно в Великий пост. Четыре вечера, с понедельника по четверг, мы с вами будем спешить после работы в храмы, где, как в Ноевом ковчеге, не протолкнуться от жаждущих спасения Божьих созданий, — здесь, в церкви, четыре вечера будет читаться канон святого Андрея, разделённый на четыре части.

Всего-то надо – подготовиться к службе

Для тех, кто нетерпелив, или опаздывает куда-то – скажем сразу, в начале материала: выше прикреплены документы с текстом канона (и так, как он будет читаться священниками, и с переводом на современный русский). Настоятельно рекомендуем или распечатать его, или сохранить в телефон – практика показывает, что в большинстве случаев соборное чтение канона в храмах превращается в какой-то апофеоз молитвы сердца без участия ума. Людей много, микрофоны практически ни в одном храме не используют, и драгоценные слова преподобного Андрея теряются где-то в высоких сводах, но до ушей и до сердец молящихся не доходят. И вот театр абсурда – сотни христиан стоят на коленях и вроде как вместе читают постный канон, а на самом деле вникают в слова лишь сами священники, да группа приближённых к ним (в прямом смысле).

А всего-то надо – купить в лавке небольшую книжечку с текстом канона, или распечатать его заранее, или загрузить в телефон (если в вашем храме положительно относятся к использованию гаджетов на службе). Всего-то надо – подготовиться к службе…

«С чего я начну оплакивать деяния злосчастной моей жизни?»

Ещё раз обратим внимание на важность наличия перевода канона, потому что без специального образования уразуметь смысл старославянского текста очень не просто (хотя общий дух вы поймете). Смотрите сами: «Вместо Евы чувственныя, мысленная ми бысть Ева, во плоти страстный помысл, показуяй сладкая и вкушаяй присно горького напоения». Можно перечитать несколько раз и что-то как-то понять, но лучше всё-таки иметь подстрочник: «Вместо чувственной Евы восстала во мне Ева мысленная – плотский страстный помысел, обольщающий приятным, но при вкушении всегда напояющий горечью».

Великий Пост: «программа-минимум», или на что обратить особое внимание

Вообще, в Великом каноне целых 250 тропарей (тогда как в привычных нам – примерно по 30). Говорят, это произведение молитвенного искусства преподобный Андрей написал в зрелом возрасте, и написал для себя, «в стол», не для распространения в Церкви (потому что многие песни этот гимнограф сочинял специально для богослужений, и мы до сих пор слышим их по большим праздникам). И получилось, воистину, исповедальное произведение, вопль души к Богу, начинающийся словами «С чего я начну оплакивать деяния злосчастной моей жизни»?». Это великий канон, друзья, и чтобы нам понять и почувствовать его «до донышка», надо всю жизнь прожить, и прожить в трудах покаяния… Но вот прикоснуться хоть чуть-чуть к израненному грехами сердцу, осознающему своё падение, мы можем в эти удивительные четыре вечера на первой неделе поста.

Канон строится по особой схеме: сначала автор обращается к своей собственной душе («Горе мне, моя несчастная душа, для чего ты уподобилась первозданной Еве?»), затем – вопиёт о прощении к Богу («Буря зла окружает меня, Милосердный Господи, но, как Петру, и мне Ты простри руку»), потом снова – обращение к душе, и опять – к Богу, и так далее. Тропари перемежаются припевом «Помилуй мя, Боже, помилуй мя» (его обычно поют все молящиеся).

Кто такой Ахитофел?

Ещё одна особенность канона – это обилие ссылок на Священное Писание – как Ветхого, так и Нового заветов. И для нас это экзамен, чаще всего завершающейся уничижительной самооценкой: ничего я, оказывается, не знаю и не помню. С Адамом и Евой, апостолом Петром и царём Давидом ещё как-то понятно, но вот аллюзии на Лота, спешащего укрыться в Сигор; Саула, теряющего отцовских ослиц; Ахитофела, именующегося врагом, — повергают нас в ступор. Что ж, быть может хоть Андрей Критский заставит нас внимательно прочесть Библию?

Если у кого-то выдадутся благословенные часы отдыха, можете вооружиться Священным Писанием, текстом Великого канона, и потихоньку перечитать отрывки из Библии, указанные в скобках после того или иного примера. Это будет дело, достойное поста, ведь именно Святой Четыредесятницей мы должны вместе с Церковью каждый день читать не только Новый, но и Ветхий завет. К счастью, это ещё и очень увлекательно, и интересно…

Скажем ещё раз: святой Андрей Критский из души извлекал эти библейские примеры, как жемчуг рассыпанные по всему тексту канона; стало быть, подвижники очень, очень хорошо знали текст Писания… И нам надо им подражать – если поститься также сильно, как они, нам тяжело; если уходить в затворы и пустыни – чаще всего пока невозможно; если каждый день пребывать в усиленном молении не получается, так давайте хотя бы Библию выучим, и будем знать поимённо не героев «Великолепного века», а героев священной истории?

«Радостное что-то копошится в сердце: новое всё теперь, другое»

Завершим беседу началом замечательной русской книги «Лето Господне». Маленький Ваня Шмелёв чувствует начало Святой Четыредесятницы так, как хорошо бы нам чувствовать. Светлую печаль он ощущает. Вроде бы печаль. Но светлую…

«Я просыпаюсь от резкого света в комнате: голый какой-то свет, холодный, скучный. Да, сегодня Великий пост. Розовые занавески, с охотниками и утками, уже сняли, когда я спал, и оттого так голо и скучно в комнате. Сегодня у нас Чистый понедельник, и всё у нас в доме чистят. Серенькая погода, оттепель. Капает за окном – как плачет. Старый наш плотник-филенщик Горкин сказал вчера, что масленица уйдёт – заплачет. Вот и заплакала – кап… кап… кап… Вон она! Я смотрю на растерзанные бумажные цветочки, на золочёный пряник «масленицы» — игрушки, принесённой вчера из бань; нет ни медведиков, ни горок – пропала радость. И радостное что-то копошится в сердце: новое всё теперь, другое. Теперь уж «душа начнётся», — Горкин вчера рассказывал: «Душу готовить надо». Говеть, поститься, к светлому дню готовиться».

В добрый путь!

 

Вернуться к списку

Последние добавления