Публикации

Дата публикации   Количество просмотров

Великих людей окружают великие сотрудники; а от святых Божиих людей делаются и святыми и подвизающиеся с ними. Так было и со святым Варсонофием, усердным сотрудником первого Казанского архипастыря — святителя Гурия. Но не одно только доброе влияние первосвятителя Казанского и святое дело, которое совершали они, сделали святым Варсонофия. Во многом он обязан был в своем величии и тем скорбям, которые, по воле Промысла Божия, он претерпел в юности, и которые сделали его для паствы Казанской драгоценнейшим, паче злата, огнем предощущенного.

Сын бедного священника города Серпухова (Московской губернии), обременённого делами, Варсонофий получил обычное в то время книжное образование посредством чтения часослова, Псалтири, которые служили ему руководством и к церковному чтению и пению.

Блаженный Гермоген, составитель жития Варсонофия, говорит, что он «изящно бе доволен и божественному гласованию», т.е. не только сам мог петь хорошо, но и направлять к согласному пению других. И это ему оказало великую помощь; а еще больше того было полезно ему то молитвенное настроение духа, которое он вынес из благоговейного чтения Часослова и Псалтири, «вмещающей в себе, по слову св. Василия Великаго, полезное от всех богодухновенных книг».

В 1512 году Крымские ханы, нарушив дружественную связь с великим князем Василием Иоанновичем, ворвались со множеством злых татар в русские владения, и, злодействуя всячески, увели многих с собою в плен.

Среди этих несчастных оказался и юный Варсонофий, в миру Иоанн. Ему было тогда около 17 лет. Тяжело было жить ему среди совершенно чужих людей, при том злых врагов, говоривших другим языком и имевших веру, которая внушает смотреть на христиан, как достойных самого низкого презрения. Вот здесь-то и оказался пригодным Иоанну тот молитвенный дух, который ещё в отрочестве был воспитан в нем. И здесь-то впервые в наибольшей полноте он воспользовался заученными им наизусть Псалмами, которые «застарелыя раны души врачуют, и недавно уязвленному подают скорое исцеление». Проливая горькие слезы, юный пленник тысячекратно взывал ко Господу словами псалмов: Бог мой и заступник спасения моего! Избави мя и изми мя из руки сынов чуждих. И Бог внял его молитвам. Сначала он послал ему ту духовную отраду, какую вообще дает молитва и уединение, направленное к богомыслию. Потом в нем возгорелась такая любовь к Богу, что чувствуя сладость её, он забывал и дом родительский и нежные объятия отца и матери, братьев и сестер. Он всецело предался воле Божией, и Небесный Отец заменил ему всех. Теперь он взывал к Нему: «Судьбы твоя благи! Блажен человек его же накажеши. Да будет воля Твоя!» Не тяготясь уже неволею, теперь он старался воспользоваться своим положением достойно Господа, так устроившего судьбу его. Все поручения, какие возлагали на него, он совершал с полнейшим усердием, как бы работая для Самого Господа. И таким образом он приучился к неуклонному послушанию и точному исполнению поручаемого. Грубое и небрежное отношение господ к бессильному молодому пленнику, приучило его к терпению, кротости, воздержанию и посту. Весь день работая, он по ночам прилежал ко всенощной молитве. И все более постигая сладость всецелой преданности Богу, дал обет монашества.

Господа же Иоанна, ценя его добронравие, безропотность, усердие и верность, мало по малу облегчали тяжесть трудов его и входили с ним в более доверчивые отношения.

Это дало возможность чрезвычайно способному и внимательному Иоанну основательно изучить татарский язык, научиться арабской грамоте и понять закон их магометанской жизни, так что вскоре он «извык до конца бесерменский язык и грамоту сарацинскую». Теперь он, как сосуд Божий, совершенно наполнился тем, что требовалось в его будущем служении. И вот, отец Иоанна, после трех лет, узнав о месте пребывания его в татарской земле, пришел туда, выкупил его и возвратил в свой дом. Рад был Иоанн родительскому дому, ласкам матери и близких, но ещё более он радовался получив позволение исполнить обет монашества. Прибыв в Московский Андрониев манастырь, он принял здесь пострижение и назван был Варсонофием. В монашеском житии своем Варсонофий следовал правилам святителя Василия Великого, Ефрема Сирина, Дорофея, Исаака Сирина и Иоанна Лествичника.

Любовь к Богу, соединенная с богомыслием и представлением Бога пред собою, сердечное расположение к братиям, всецелое послушание к настоятелю, непрестанное преобразование себя по образу Христа, чтение Слова Божия, непрестанное наблюдение за собою, размышление о смерти и суетности земных благ, непрестанная молитва, пост и уединение — вот руководительныя начала, которых держался в своей жизни святой Варсонофий, следуя наставлениям Святых отцов подвижников. И «добре прохождаше он житие свое», говорит пролог. Слава о строгой, богоугодной жизни инока Варсонофия дошла не только до митрополита Макария, но и до самого Государя Царя Иоанна Васильевича.

В 1544 году его сделали игуменом Песношскаго монастыря (Московской Губернии Клинского уезда). Чтобы стяжать искусство направления других к спасительном подвигам, Варсонофий предался ещё более усердной молитве, а также упражнению в чтении Слова Божия; и Господь даровал ему особенную прозорливость и мудрость, и потому он «вполне был достойным пастырем вверенных ему овец». После завоевания Казани, царь Иоанн Васильевич посетил вверенный Варсонофию монастырь и остался им доволен.

Когда потом стали избирать достойных сотрудников первому Казанскому архиепископу, святителю Гурию, то сам царь указал на Германа (который посвящен был в архимандрита Свияжского монастыря и впоследствии был вторым архиепископом Казанским) и на Варсонофия, который был назначен архимандритом Спасо-Преображенского монастыря, еще только предположенного к устроению в Казани. Прибыв в Казань, святой Варсонофий немедленно приступил к возложенному на него труду. В послесловии к Церковному Уставу, написанному самим святителем Варсонофием сказано: «а в Казани начат бысть монастырь строитися, кельи и ограда и всякое строение монастырское Архимандритом Варсонофием, еже о Христе с братиею». Почти все 6 человек первых Казанских иноков были Песношские, прибывшие вместе с Варсонофием, а потому и устав монастырский у них был Песношский — списанный с устава Троицкого Сергиева монастыря. Вскоре число братии возросло до 100 человек. Это побудило Варсонофия ещё с большею ревностью и неутомимостью исполнять принятые на себя обязанности. Видя его святую жизнь и слыша мудрые наставления и вся братия монастырская стремилась соделаться подобною ему. И по словам летописца «многие из них отошли в радость Господа», свидетельством чего «служат телеса, нетлением почтенныя», (обретённая при закладке нового Спасо-Преображенского храма). Святая жизнь Варсонофия благотворно действовала и на многих других и даже на магометан и язычников. «Бе неверныя приводя в Христову веру», говорит о нём блаженный Гермоген. Этому обращению магометан и язычников особенно способствовало то, что он знал татарский язык и все магометанские учения и татарские обычаи. Просвещаемый свыше, Варсонофий часто «бе стязаяся с неверными и укоряя их, и препирая, и ко крещению приводя, уча и наказуя веровати во святую Троицу». Вот когда стали совершенно видимыми те пути Божии, коими Господь готовил Варсонофия, посредством татарского плена, к его великому служению их светом христианскою учения. Не мало содействовало обращению многих ко Христу и то, что Варсонофий знал искусство врачевания больных. Терпеливо осматривая больных, приходящих к нему, он каждому указывал какое-либо особое врачество и всех поучал обращаться к Всецелителю Господу, Спасителю нашему, и «во имя Господа, многия болящия телесне уврачева, мзды не приемля», что, конечно, возбуждало ещё большее доверие к нему. К своему учителю святому архипастырю Гурию — преподобный Варсонофий питал самую сердечную любовь. Он охотно и верно исполнял все его поручения, а потому и святитель Гурий одаривал его такой же любовью. Он делал его участником своих тайных дум и чувств относительно лучшего устроения Казанской епархии; делил с ним тяжелое время своей болезни; пред своей кончиной просил его возложить на себя схиму, что и совершил Варсонофий; он закрыл и глаза своего Господина, на которые всегда взирал с такою любовью и желанием исполнить всё, что безмолвно, но ясно выражалось в них, ибо во всем «бе повинуяся преподобному святителю Гурию».

После нескольких лет усерднейшего служения Богу и святой Его Церкви в Казани, архимандрит Варсонофий был поставлен (в 1567 г.) в епископа Тверского, на место почившего о Господе святителя Акакия, который ещё во время иеродиаконства Варсонофия предсказывал, что он займет в Твери его место. Сделавшись епископом, Варсонофий ещё более начал трудиться над усовершенствованием себя во всех отношениях, наипаче же «бе угождая Богу постом, и пребывая во всенощном стоянии, молитву принося выну (постоянно) Богу!» Чтобы не быть праздным никогда, он продолжал списывать полезные книги и делать монашеские клобуки, и посылал их в Казань братии своей обители, прося молитв о себе. Во всех делах управления паствой святитель Варсонофий являл примерную назидательность, ибо всякое слово его было полно духовной мудрости и спасительно, «приять бо от Бога благодать рассуждения». Время его епископства было тяжёлым временем для всей России. Благоверный царь Иоанн IV Васильевич, сделавшись Грозным, учредил опричнину. Тверь не входила в опричину. Святой Митрополит Филипп, поставивший во епископа Варсонофия, пытался было остановить Царя, но он был сослан в Тверской Отроч монастырь. Тоже было и с назначавшимся в преемники ему архиепископом Казанским Германом, вместе с Варсонофием прибывшим в Казань и служившим здесь во всё время жизни святителя Гурия. Нежданная смерть столь близких и дорогих сердцу Варсонофия святых лиц глубоко действовала на него, удручая и без того отягченную его жизнь. К сему еще присоединилось страшное бедствие от голода, а также и от моровой язвы, от которой умирало скоропостижно бесчисленное множество людей; особенно свирепствовала эта болезнь в Москве. Тверская же паства сохранилась от этой заразы молитвами её святителя. Врачуя телесные болезни, он исцелял и духовные недуги своих пасомых и тем отстранил от них правосудный гнев Божий. Когда Варсонофию было около 80 лет, он почувствовал, что уже не может управлять своей паствой, так как телесные силы заметно ослабели и сердце истомилось от духовных скорбей и стремления к полному совершенству подвижнического жития. Получив увольнение от управления паствой, святитель Варсонофий прибыл в созданную им Спасо-Преображенскую обитель в Казани и облёкся в великий ангельский образ, схиму, «труды к трудом прилагая и угождая Богу постом, молитвою, милостынею и всенощным стоянием». Когда по болезни он не мог уже стоять за богослужением, то просил своих учеников возить себя к богослужению в тележке, чтобы не лишаться наслаждения общим славословием Господу. Наконец старость истощила последние его силы. 11 апреля 1576 года, он предвидя свою кончину, причастился Святых Христовых Тайн, и взглянув с любовью на предстоящих учеников, мирно почил о Господе. Святое тело Варсонофия с честию погребено было архиепископом Тихоном и положено недалеко от алтаря соборной монастырской церкви, близ гроба святителя Гурия, с которым он так близок был при жизни.

4 октября 1595 года тело его обретено было нетленным. От него получались многоразличные исцеления, и святитель Варсонофий причтен был к лику святых святителей и чудотворцев Казанских. Восхваляя святую жизнь Варсонофия и ублажая великие труды его, святая церковь поет ему:

Тропарь святителя Варсонофия, епископа Тверского

Возвестителю пути спасительного,/ истинный хранителю апостольских преданий,/ столпе непоколебимый, благочестия учителю/ и Православия наставниче, святителю Варсонофие,/ Владыку всех моли/ мир вселенней даровати/ и душам нашим велию милость.

Кондак святителя Варсонофия

Воздержанием тело духу поработив,/ душу же равноангельну сотворил еси,/ сего ради святительства саном почется,/ чисте Чистейшему предстоиши./ Моли Христа Бога, святителю,/ спасти люди твоя, святе,/ да вси вопием ти:/ радуйся, отче преподобне Варсонофие,// граду нашему Казани похвала и утверждение.

Спасо-Преображенский монастырь, основанный святителем Варсонофием, после него продолжал благоукрашаться и увеличиваться, как в постройках своих, так и в числе святой братии.

По свидетельству Патриарха Гермогена, «монастырь, созданный святителем, до ныне Богом соблюдаем, младеет и распространяется, яко древо при водах благолиственно и доброплодно, приносит бо нетленен плод святые святители и преподобные монахи».

В этом монастыре, при создании каменного храма Преображения Господня, обретены были святые чудотворные мощи святителя Гурия и Варсонофия. Мощи святителя Гурия были перенесены в Казанский кафедральный собор, а мощи святителя Варсонофия почивали в соборном монастырском храме Преображения Господня, источая многие чудеса милости Божией всем с верою притекавшим к живому источнику благодати. Вместе с сими святителями обретены были нетленными тела некоторых первых подвижников монастыря, но они оставались на месте их обретения, ка неявляемые ещё миру. Монастырский храм Преображения Господня был устроен по подобию Кафедрального соборного храма Благовещения, но потом он видоизменен пристройками и надстройками. Менее видоизменен трапезный храм во имя святителя Николая Чудотворца, называемый Ратным, построенный самим святителем Варсонофием.

Вместо древнейшего однодневного храма святых Киприана и Иустинии, построен новый — каменный, а вместо древнего храма на вратах (во имя Макария Калязинскаго) построен новый, во имя святой великомученицы Варвары. От святого Варсонофия сохранялись в монастыре: жезл его, церковный устав и святое Евангелие. Кроме того, здесь можно было видеть многие древние иконы (например, Николы Ратного, Тихвинской иконы Божией Матери), воздвизальный крест, обитый басменом, плащаницу, украшенную жемчугом, фелонь без вырезки спереди, серебряный ковш и блюдо — дары Царя Ивана Васильевича Грозного. Спасо-Преображенский монастырь управлялся викарным Казанским епископом. К сему монастырю, кроме некоторых уцелевших дарственных имений, принадлежал еще Феодоровский монастырь.

Вернуться к списку

Последние добавления