Публикации

Дата публикации   Количество просмотров

27 мая 2017 года по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в Зале церковных Соборов Храма Христа Спасителя состоялась конференция «Святитель Игнатий (Брянчанинов): 150-летие со дня преставления». На форуме с докладом выступил митрополит Казанский и Татарстанский Феофан.

В сонме святых Русской Православной Церкви святитель Игнатий (Брянчанинов) занимает особое место. Для своего времени это был необычный монах и нетипичный архиерей. Он происходил из древнего дворянского рода, образование получил в военном инженерном училище Санкт-Петербурга. Знаток святоотеческой литературы и монастырского уклада, аскет с выправкой офицера и безупречными манерами. Такое непривычное сочетание деталей его биографии поражало многих. Святитель Игнатий оставался необычной личностью на фоне своих собратьев-архипастырей. Практически все архиереи Русской Церкви — воспитанники духовных академий. «Я воспитанник монастыря», — отмечал Преосвященный.

Митрополит Феофан выступил с докладом на состоявшейся в Москве конференции, посвященной памяти святителя Игнатия (Брянчанинова)

Митрополит Феофан выступил с докладом на состоявшейся в Москве конференции, посвященной памяти святителя Игнатия (Брянчанинова)

Святитель Игнатий Брянчанинов — личность многогранная. Аскет, монах, духовный писатель, поэт и администратор. Совершая служение на благо Православной Церкви и русского народа, святитель Игнатий шел по пути непрерывного духовного совершенствования души, в основу которого полагал осмысление и тщательное исполнение евангельских заповедей, наставлений святых отцов. Это способствовало накоплению бесценного педагогического опыта, который в полной мере был им использован в духовно-просветительской деятельности в Кавказской епархии, особенно в организации работы по духовно-нравственному образованию юношества в Кавказской духовной семинарии и духовных училищах, и их непосредственном руководстве.

Владыка Игнатий полагал, что подготовка воспитанников семинарии к их будущему служению должна состоять не только в теоретическом усвоении наук, но и, главным образом, в духовно-практическом делании. Потому святитель решительно настаивает на том, чтобы, прежде всего — духовные школы образовывали бы не столько ум, сколько сердце. Все это, по мнению святителя Игнатия, «приобретается строем и направлением преподавания в духовных училищах, с одной стороны, и постановкой воспитания — с другой». [1, 397].

Как видим, владыка Игнатий желал придать самому образовательному процессу воспитательный характер, считая важным элементом подготовки к церковному служению приобщение учащихся к общению среди «благочестивых и близких духу Церкви мирян» и чтение духовно-богословских книг. «Весьма полезно воспитанников духовных училищ удалять, по возможности, от соблазнительных впечатлений мира и самому образованию дать характер более сильный и определённый, чтобы образование действовало не только на ум, но и на сердце, чтобы образованный в духовном училище воспитанник получал решительный характер православного христианина, приготовившегося служить Церкви от всей души [3, 21].

Эти и другие мысли святителя были реализованы им в конкретных мерах по воспитанию учащихся Кавказской семинарии. Особое значение в воспитательном процессе он придавал индивидуальному подходу к студентам. Так, в Книге поведения, где Правление семинарии на заседании 15 марта 1858 г. объявило признательность лучшим ученикам, значится резолюция преосвященного: «Желая знать, кто именно из воспитанников заслуживает внимание своего начальства особенным благонравием, предлагаю семинарскому Правлению впредь означать сих воспитанников поименно в журнальной статье» [2, 43].

В отношении тех учеников духовной школы, которые своим поведением обнаруживали несоответствие образу будущего пастыря, владыка Игнатий был сторонником мер рассудительных, но строгих. При употреблении предусмотренных мер взыскания — от выговора до содержания в изолированном помещении на хлебе и воде, преосвященный обращал особое внимание наставников семинарии на то, чтобы не оставлять без внимания ожесточение и упорство наказуемых. Но вместе с тем святитель подчеркивал, что «высокий, благородный характер воспитателя главнейшая узда (...) для воспитанников».

«Благочестивый и благонамеренный воспитатель, — писал святитель, — должен положить себе за правило не прибегать в час своего гнева ни к выговору, ни к наказанию. Час гнева есть час безумия для всякого разгневавшегося, хотя бы разгневавшийся принадлежал к первейшим мудрецам». [2,45]

В целом предписания святителя Игнатия «ограничивали меры наказания, бывшие в обычаях <…> того времени». Мудрый архипастырь желал, чтобы воспитатели обращали больше внимания на нравственную сторону взысканий, «развивая в детях и юношах совестливость как более гарантирующую их доброе поведение, и тщательно обсуждали справедливость наказаний, соизмеряя их с виновностью; чтобы сами наказания эти были разумночеловеческие, без увлечения и горячности» [4, с. 746]. Вместе с тем, как уже говорилось выше, епископ Игнатий призывал наставников не оставлять без внимания ожесточение и упорство тех, кто подвергался исправительным мерам.

Особое внимание, которое обращал святитель на духовно-нравственное воспитание будущих пастырей, не могло не отразиться благотворно на образовательном процессе в духовных учебных заведениях Кавказской епархии. Так, преподавание, считал святитель, следует доверять «зрелым мужам, изучившим положительные науки, философию и писания Отцов Церкви», опытно познавшим значение христианства, в отличие от молодых людей, склонных к «односторонним увлечениям». Святитель считал необходимым разработать для духовных учебных заведений свои учебники, «изъяв из них все языческое, даже косвенно влекущее к вольнодумству, безнравственности...» «Для исправления вкравшихся в духовное образование недостатков, — писал епископ Игнатий, — должно составить: а) богословие не в характере школьном, а в характере общепонятном, в полном согласии с богослужением Православной Церкви, чтобы познания, оглашаемые богослужением всенародно, были возвещаемы и богословием; б) подробнейшую Священную и Церковную историю, которая ознакомит … подробно с учением Православной Церкви» [1, 397]. Особое внимание святитель придавал философским дисциплинам, из которых, по его мнению, с особой полнотой следовало преподавать логику. Ратовал святитель и за глубокое изучение естественных наук. Он писал: «Природа возвещает Бога, по свидетельству Священного Писания: и науки, объясняющие законы природы, еще более возвещают Его». [1, 267]

Сильно переживал архипастырь из-за того, что некоторые выпускники семинарии, определяясь в выборе места будущего служения, более руководствовались соображениями материальной выгоды, нежели стремлением послужить Церкви Божией. «У нас выходит воспитанник с каким-то неопределённым направлением: он желает получить священническое место, если оно выгодно; если, по случаю, представится более выгодное место в приказных, то он нисколько не останавливается принять его. При беседах всегда слышишь на первом плане мысль о выгоде. Необходимо подробное преподавание Церковной Истории, чтоб воспитанники имели понятие о характерах исторических служителей Церкви». [3, 22]

Святитель высказывался о необходимости особого контроля за преподаванием светских дисциплин в духовных школах. По убеждению святителя, учителя, занимающиеся духовным образованием, только тогда могут считаться в полной мере исполнившими свой долг, «когда они ищут, чтоб в душах, приводимых ими ко Христу, возвеличивался и возрастал один Христос. Они желают умалиться во мнении своих водимых, лишь бы возвеличился для них Христос, тогда эти наставники ощущают полноту радости, как достигшие конца своих желаний. Напротив того, те, которые приводят вверенные их руководству души к себе, а не ко Христу, скажу безошибочно, прелюбодействуют» [3, 196].

В семинарском храме

Святитель старался организовать жизнь семинарии в соответствии с монастырским уставом, «чтобы жизнь воспитанников была строго христианская, чтобы они приобретали твердые навыки в благочестии, чтобы они хорошо ознакомились с богослужением, получили вкус к церковным молитвословиям». [1,266] Святитель полагал, что усвоение духа православного монашества является важнейшим элементом подготовки христианина к пастырскому служению. Примером правильной и полной такой подготовки для епископа Игнатия служили великие Отцы Церкви — святители Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, которые «по окончании курса учения вступили в монастыри пустынные, и там возделали себя иноческими подвигами» [1, 398] Таким образом, наряду с тщательной теоретической подготовкой, кандидаты для рукоположения в священный сан должны, по мнению святителя Игнатия, пройти практический искус в монастырской обстановке.

Святитель считал, что заменить опытное познание духовной жизни не может никакое самое глубокое и разностороннее образование. Оттого, наверное, весьма печалило святителя практически полное отсутствие у воспитанников семинарии желания принять монашество. Сегодня нам может показаться, что святитель несколько сгущал краски, однако его суждение о состоянии российских духовных школ XIX столетия является важным свидетельством человека, не понаслышке знавшего ситуацию в области духовного образования: «Духовные училища (имеются в виду духовные семинарии и академии — прим. автора) столько чужды духа православной веры, — пишет святитель, — что вступление в монастырь кончившего курс семинарии есть величайшая редкость и не было примера в 50 лет со времени учреждения духовных академий в России, чтобы кто-либо, хотя один человек, окончив курс в академии, вступил в монастырь».

Митрополит Антоний (Вадковский): казанский период

Митрополит Антоний (Вадковский): казанский период

Достаточно вспомнить в этой связи о том, что когда в 1883 году доцент Казанской духовной академии Александр Васильевич Вадковский — впоследствии митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний, овдовев и потеряв двух дочерей, решил принять монашеский постриг, он буквально подвергся обструкции со стороны своих коллег — профессоров и преподавателей Казанской духовной академии, которые восприняли этот шаг крайне неодобрительно.

Причиной подобного явления, по мнению преосвященного Игнатия, являлась холодность будущих пастырей к своему служению. «От преподавания, действующего исключительно на ум, происходит холодность к церковному делу и является по преимуществу материальное направление. По причине этой холодности у нас почти нет монашествующих из воспитанников семинарий. Нейдут в монастыри! Не ощутили расположения к самоотвержению, к духовному развитию. От этого монастыри в большом упадке. Если б воспитанники семинарий шли в монастыри, они были бы совсем в другом положении!» [3, 22].

Такое пастырское попечение о воспитанниках семинарии дало свои плоды. Так, спустя десять лет после ухода святителя Игнатия на покой, член Учебного комитета при Святейшем Синоде С. В. Керский, ревизовавший Ставропольскую семинарию, отмечал особый дух, который царил в этой духовной школе: «Воспитанники Кавказской семинарии резко отличаются от того оригинального типа, который характеризует семинаристов центральных губерний России. В воспитанниках Кавказской семинарии нет того горького, разъедающего чувства недовольства и озлобления, которое обыкновенно вырабатывает тип бурсака, напротив, в них преобладает довольство настоящим и спокойный взгляд на будущее... Чувство чести — главный мотив их нравственных действий. Оно оберегает от грубых пороков и исправляет от лени».[1]

Тяжкая болезнь вынуждает святителя Игнатия подать прошение об увольнении на покой, и в октябре 1861 года святитель покидает Кавказ. Местом его пребывания до самой кончины 30 апреля (12 мая) 1867 года станет Николо-Бабаевский монастырь Костромской епархии.

Три с половиной года продолжалось епископское служение святителя Игнатия на Кавказе. Широкая духовно-педагогическая деятельность, которую осуществлял архипастырь в этот период недолгий своей жизни, свидетельствует о нем как об опытнейшем духовном наставнике и педагоге. Внимательно следя за жизнью духовных школ, святитель, как настоящий архиерей, будучи для своим пасомых правилом веры, образом кротости, учителем воздержания и иных христианских добродетелей, прилагал все усилия к взращиванию истинных пастырей Церкви Христовой, и потому не случайно именно святитель Игнатий избран покровителем возрожденной в 1989 году Ставропольской духовной семинарии, ректором которой Господь судил мне быть в течение семи лет.

Высокий уровень духовности святителя и глубокое знание природы человеческой, поврежденной грехопадением и требующей особых усилий для своего исправления, позволили ему воспитать множество истинных подвижников православного монашества и ревностных пастырей Церкви.

Наставления святителя Игнатия, дошедшие до нас в его писаниях, и поныне остаются для нас бесценным сокровищем духовной мудрости и опыта подлинно христианской жизни.

Литература:

1. Соколов Л. А. Епископ Игнатий Брянчанинов. Его жизнь, личность и морально-аскетические воззрения. Киев, 1915. Т.1.

2. Моздор М., прот. Некоторые аспекты архипастырского служения святителя Игнатия (Брянчанинова) на Кавказе / Духовное наследие святителя Игнатия Брянчанинова: Материалы IV Свято-Игнатиевских чтений. Вып. I. Ставрополь, 2012. С. 41-48.

3. Святитель Игнатий (Брянчанинов). Избранные письма. М,.2001. Т.7.

4. Воскресенский А. Преосвященный Игнатий (Брянчанинов) // Ставропольские епархиальные ведомости. 1908. №23


[1] См.: http://stavropol-eparhia.ru/seminary/history.html

 

Вернуться к списку

Последние добавления